"Кружева и сталь" - VII С.Доля

Книга в руках, прочитана, пересмотрена вдоль и поперек.
Что можно сказать?
11856165_nviss_0

Специфика авторской работы с материалом - в поиске тропы между официозом и заклепничеством ("ремешковыми историками").

Семилетняя война предоставляет для этого массу возможностей. Есть целая куча сюжетов (битв, десантов, рискованных предприятий экономического характера) о которых наш читатель и слыхом не слыхивал. Потому как некоторые историки/публицисты сидят на предыдущих разработках и пренебрегают работой с материалом. Одним глазом горе-писатели смотрят на Пикуля, другим на Фенимора Купера, а руками шарят по статьям прошлых лет. И это я молчу про политику. С.Доля временами проводит сеансы в своём анатомическом театре, разбирая на части очередную книгу по "семилетке", и показывая, чего стоит её автор. Но, главное, о неизвестных битвах вполне себе повествует - ярко и живо.
Аналогичная проблема в нашей литературе с уровнем описания сюжетов довольно раскрученных. Взятие Берлина - сколько народу писало о каких-то мощных укреплениях вокруг города? А их не было. Тут надо составлять целый список - чего и как удалось осветить в относительно адекватном свете...
С другой стороны документы о Семилетней войне сохранились далеко не все - сколько лет прошло. Да и сама война, не смотря на её мировой характер - вещь исчерпаемая. Вот есть история, со своим героями, злодеями и микросюжетом - а о ней известно буквально по десятку табличек. Сколько рекрутов дошло в очередной партии? Будь материала больше - стали бы видимы личины персонажей, а так это просто фамилии в документах.

Что получается?
- есть сюжеты хронологически и организационно компактные (Пальциг), которые можно осветить в рамках буквально одной статьи, причем "от корки до корки". А чтобы второй раз написать с тем же уровнем новизны - другому историку ух как попотеть придется;
- есть истории длинные, разветвленные, к которым приходиться писать "аппендиксы", иначе всего интересного не осветить (решение долготной проблемы);
- есть люди, вполне значимые персонажи, которые сейчас заслонены своими современниками (Прозоровский);
- есть всякий сюжетный хлам россыпью: истории высовываются из тьмы, но всех контуров не разглядишь, либо же они изложен в документах предельно сухо. Как их представить? "Подлинные анекдоты о Петре Великом" тут не проходят;
- наконец, есть сюжеты громадные, которые у нас опять-таки освещены не особо, но в иностранной литературе под каким только углом на них не направляли прожектор. Например, принятие основных политических и военных решений во Франции. Под такое дело надо выделять отдельный том. Конечно, сюжет можно разбить по годам (испытанный прием, который автор уже опробовал на шведском участии в мясорубке), но тут явно надо собраться, взять волю в кулак...
- наконец, есть то, что автор пока не осветил или по каким-то соображением не стал публиковать (вставлять в седьмой том). Упоминал он как-то свою статью про Суворова. Нет её. Надо рассматривать бухту Киберон - но туда надо приехать, посмотреть, походить.

В этом томе С Доля взялся за "россыпуху" - она составляет полтораста страниц из двухсот сорока общего формата содержания
В дело пошли не анекдоты, но "Потери высшего командного состава армий периода Семилетней войны".
Полковники и генералы перечислены если не поименно, то уж точно по самым интересным в смысле историй персонам и по крупным партиям пленных. Выехал командир гарнизона из крепости - посты проверить - и в плену. Перебежал или взяли по дурости? А этот вот погиб о воспаления раны (описание страданий глазами лекаря той эпохи прилагается). Этого взяли за секретной перепиской с противником. Этого держали под следствием, тот и помер. Развертывать историю каждого персонажа в свой рассказ - нет материала и никакого места не хватит. Но на войне очень многие истории отлично ложатся в канву "аресовского мартиролога".
Похожий прием уже был использован в четвертом томе, но там линзой послужили картины Джошуа Рейнольдса.

Второй по значимости материал сборника - дневник путешественника, астронома, который прибыл из Парижа в Лондон практически сразу по заключении мира. Человек понимающий. Одновременно турист и "если получится промышленный шпион, да и на военные объекты там поглядывай".
Для меня это отличное описание страны-победителя (не всей, понятно), которая вела тяжелую, однако же не надорвавшую её войну.
Любителям писать опусы про попаданцев - самое оно. И не только в смысле поиска натуры и живых деталей, но в смысле описания развивающегося проекта, сочетание прошлого и будущего.

Интересный материал - переход рекрутских партий к заграничной армии. Как посылали подкрепления в армию, которая стояла в Польше/Пруссии. Вы хотели знать что такое транспортная связность? Вот как она выглядит.

Есть еще впечатления одного иностранца о российской армии - но это скорее упражнения автора в представлении публике редких материалов той эпохи.

В тексте встречаются повторения - как в сравнении с первым номером альманаха (откуда взята часть материал по выбывшим офицерам), так и с другими (скажем, прапорщик Зверев, который заморил кучу рекрутов в 1719-м, и был казнен за это в 1721-м). В значительной степени повторения оправданы - потому как одно дело рассказывать о сражении, а другое о генерал-майоре, в нём павшем. Но иногда проскальзывает ощущение некоей усталости автора от материала.
Из похожих на неточности высказываний я заметил следующее: "Хайп начался примерно в 2002 году, когда вышла государственная памятная монета "Пилип Орлик", и резко вырос в 2009-11 годах, когда администрация Ющенко окончательно канонизировала Орлика-папу..." (с.141). Ющенко был президентом до февраля 2010-го, и хотя конструкция предложения позволяет понимать его двояко - я бы как-то уточнил.

Итого: вот очередная порция "духа времени" - и понимаю, что часть исторических романов для меня уже не читаема, потому как ожидаю от сочинителя подобного уровня, а не получив, книгу откладываю.
Очень хочется, чтобы в следующий раз автор взялся за крупный, полномасштабный сюжет.

П.С. Вот что значит гуманизм - купи шесть первых томов и седьмой получи бесплатно.
Причем, это не бизнес, потому как объемы тиражей у автора такие, что маркетинговой стратегией подобные "акты человеколюбия" не объяснишь.

А что с автором альманаха? Почему он удалил свой журнал?
А вот не знаю.
Зимой был у него пост, что отговорили писать альманах...