beskarss217891 (beskarss217891) wrote,
beskarss217891
beskarss217891

Categories:

И рекомендую, и жажду получить книгу :)

Адам Туз "Цена разрушения. Создание и гибель нацистской экономики"

Многообещающие анонсы-пересказы, а в "Экономической социологии" - большая статья, которая по факту первая часть книги в кратком изложении: экономика веймарской Германии.

В статье показаны две линии в экономике - на встраивание в глобальную систему и на автаркию - их политическое выражение, равно как и политическая игра, которая привела к власти нацистов.
В 23-29 гг. - вынужденная ориентация Германии на США, которые (фактически повторяя игру Британии по отношению к континентальным державам) были заинтересованы в её не-уничтожении и быстром восстановлении её экономического потенциала (автор в статье этого не подчеркивает, но видно сходство тогдашней Германии с Японией 60-х и другими "тиграми"). Линия Штреземана.
В 29-33 гг. - сползание к автаркии через последовательное увеличение роли государства (выкуп акций проблемных фирм, который напоминает национализацию, ограничение валютной выручки экспортеров). Еще утрата надежды на взаимодействие со Штатами - слишком медленно и слишком долго снижались репарации, слишком высокими стали заградительные барьеры.

Восприятие Европы, как чего-то целостного в противостоянии со Штатами - это интересно, хотя и не ново.

Под катом - фрагмент одного пересказа

"В начале 1939 года «волшебник» Шахт был отправлен в отставку с поста главы Рейхсбанка. Но ситуация в экономике не улучшалась: к дефициту и дисбалансам добавилась чехарда с квотами на сырье, преддефолтное состояние по резко наращенному внутреннему долгу — пришлось обращаться к «печатному станку» и финансовым суррогатам. «Новый финансовый план» предполагал, что Рейх оплачивает производителям 40% стоимости товаров и услуг облигациями, а не деньгами. Уже за первые 8 месяцев 1939 года задолженность Рейха выросла на 80%, количество денег в обращении — удвоилось. На горизонте маячило банкротство, и оккупация Праги вместе с нефтяной сделкой с Румынией не сильно ослабили экономическую петлю на шее Германии.

Последней каплей стал отчет генерала-хозяйственника Георга Томаса о текущем состоянии мировой гонки вооружения: Германии не было смысла дожидаться окончания забуксовавшего перевооружения, поскольку с каждым годом Британия, Франция и США тратили бы на него больше. Это значило банкротство или блицкриг. Благоприятной возможностью для нападения стал пакт Молотова-Риббентропа. Заняв Польшу, Гитлер тут же отдал приказ о переброске войск на Запад, вопреки проблемам в экономике и просьбами о передышке. Последующая победа во Франции скрывает то, насколько шатким было положение Гитлера накануне. Зимой 1939−1940 годов армия была на грани путча. Кроме того, Гитлера подгоняла победа Рузвельта над внутренним изоляционистским лобби.

На момент вторжения немцы уступали французам, бельгийцам и голландцам в количестве и качестве танков. Судьбу Франции решил принятый в последний момент план Манштейна, позволивший уступающим в числе и вооружении немцам достичь трехкратного превосходства в точке атаки. При всем неожиданном успехе удар через Арденнский лес выявил, насколько далека от завершения была программа перевооружения. О полной моторизации Вермахта не шло и речи.

Важным вкладом в победу над Францией было то, что Фрицу Тодту удалось чудом провести нацистскую экономику через железнодорожный кризис, срывающий поставки угля, и увеличить производство боеприпасов и самолетов вдвое с января по июль 1940 года. Этот рывок был достигнут при помощи того же приема, который Тодт использовал при строительстве автобанов: он децентрализовал заказы на боеприпасы, то есть добавил немного рынка во все более походящую на командную нацистскую экономику. При этом некоторый комизм ситуации заключается в том, что косвенным виновником железнодорожного кризиса были именно автобаны Тодта, получавшие больше инвестиций в ущерб железным дорогам. Тем временем Бакке имел возможность поэкспериментировать с принудительным трудом, голодом и системой принудительного апартеида поляков и польских евреев.

Казалось бы, захват континентальной Европы, а также шведской и норвежской стали должны были избавить Рейх от проблемы платежного баланса и сырья. Довоенный ВВП захваченных территорий превышал британский, необходимо было лишь встроить их в нацистскую экономику и наладить там военное производство по ее образцу. В реальности вместе с немецкой оккупацией туда пришли и немецкие экономические проблемы. Совместный эффект британской блокады и немецкой оккупации превратил захваченные страны в бледное подобие того, чем они были раньше. На оккупированных территориях не хватало угля, нефти, а главное, продовольствия. В 1940 году ударил общеевропейский сельскохозяйственный кризис. Без кормов из Нового света встали высокоинтенсивные молочные хозяйства Нидерландов, Дании и Франции. В 1941 году началось нормирование потребления (не более 1300 калорий в день), это спровоцировало забастовки французских шахтеров и нехватку угля. Примерно то же самое происходило в рурских шахтах, где к 1941 году также в основном работали пленные поляки и французы. В итоге от Франции, обладавшей и бокситами, и углем, и рабочей силой, не удалось добиться производства самолетов.

Все, что удалось нацистской экономике на завоеванных территориях — силой принудить их торговать с Германией в кредит через клиринговые контракты и выкачать огромные репарации, которые теперь по понятным причинам сменили название и назывались платой за оккупацию. Но попытки немецкого капитала проникнуть в Западную Европу провалились, встретив сопротивление французский и голландских корпоративных гигантов.

Обреченный блицкриг
Поскольку захват континентальной Европы не дал решения фундаментальных стратегических проблем Германии с ресурсами и гонкой вооружения, единственное, что оставалось — успеть до вступления в войну США нейтрализовать Британию и захватить украинский хлеб и кавказскую нефть. Проблема заключалась в том, что эти задачи были взаимосвязанными. Чтобы заставить Британию выйти из войны, Германии не хватало флота и самолетов. Это пытались сделать при помощи подводных лодок, но тоннаж британского торгового флота был настолько огромным, что при всей эффективности их просто не хватало, а нарастить их производство в условиях дефицита ресурсов и времени было невозможно. Аналогичная проблема была с авиацией. Даже если бы необходимое количество самолетов было бы каким-то чудом построено, их нечем было бы заправить. Оккупация и мобилизация вермахта истощали запасы румынской нефти. СССР за свою нефть требовал технологии синтетического каучука, на что немцы пойти не могли. Тем временем программы «эсминцы в обмен на базы», а затем ленд-лиз, демонстрирующие готовность США поддерживать неплатежеспособную Британию, заставляли Гитлера поторапливаться с завоеванием жизненного пространства на востоке в качестве плацдарма для войны между континентами.

Танковый блицкриг на Востоке был еще более рискованным, чем кампания во Франции. Во-первых, планирование войны на два фронта не давало возможности расставить приоритеты между выпуском самолетов и танков с боеприпасами и, как следствие, вело к конфликту внутри бюрократического аппарата Рейха за ресурсы. В итоге небезызвестное представление о том, что моторизация вермахта была завершена в 1941 году, также оказывается мифом. Во-вторых, уже логистика французской кампании показывала, что топливное снабжение на грузовиках дальше линии Днепр-Двина невозможно. Неспособность взять Москву до зимы грозила затягиванием и проигрышем войны из-за вступления в нее США. Более того, без кавказской нефти невозможно было вывезти украинский урожай на грузовиках в Германию. А без этого, чтобы накормить Берлин, пришлось бы уничтожить польских евреев. В этом смысле чересчур рискованный план Барбаросса и два плана геноцида — «Генеральный план» и «План Голод» — выглядят звеньями одной кошмарной цепи с ложной идеологической посылкой.

Идеологическое обоснование геноцида нацистами понятно и в дополнительных комментариях не нуждается. Экономика же диктовала противоречивые установки. С одной стороны, из-за войны Германии страшно не хватало рабочих на существующих военных заводах и строительстве новых, в свете чего генеральный уполномоченный по мобилизации рабочей силы Фриц Заукель развернул масштабную программу использования принудительного труда пленников. С другой стороны, замминистра сельского хозяйства и продовольствия оберштрумбанфюрер СС Герберт Бакке (уроженец Российской империи из семьи немцев, пострадавших в 1905 и 1917 годах) решительно протестовал против «остарбайтеров», которых ему нечем было кормить. Складывалась по-настоящему шизофреническая ситуация: пока СС уничтожал пленных и морил их голодом по пути на Запад, Заукель пытался мобилизовать труд этих полуживых рабов."
Tags: Война, Литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments