beskarss217891 (beskarss217891) wrote,
beskarss217891
beskarss217891

Category:

Обезлюживание современных княжеств / городов-государств - и когнитариат

-"— Всего 37% граждан вышли на референдум о соглашении с Грецией и переименовании в Северную Македонию. Почему так мало?
— Потому что из 1,8 миллиона избирателей, или 2,1 миллиона жителей, более 600 тысяч уехали из страны и живут в Швейцарии, Германии, Италии — везде. По моему мнению, 667 тысяч граждан, которые вышли на референдум, — это огромное большинство. "


Разумеется, чиновник округлял цифры в свою пользу. Статистические сайты рисуют там картину стабильности.
Но и то, что можно представить - довольно много. Отъезд македонцев (сербов, хорватов, всех, связанных с единой Югославией). Прибытие/расширение албанцев.
Разумеется, городом-государством было бы правильно называть суверенную территорию в пределах одной агломерации.
Не-просто-Македония (а Северная Македония) - довольно велика. 200 км с запада на восток - не пустяк.
Но там один город-полумиллионник, остальные не дотягивают и до ста тысяч. В этом городе сосредоточена бюрократия-наука-искусство (кроме тех, что по импорту). Добраться туда можно за пару часов (машина), значит бОльшую часть населения могут охватывать суточные/недельные колебания: утром в Скопье на работу, вечером домой, либо же в понедельник утром на учебу, а выходные у родителей. Продолжается урбанизация, и на фоне "вроде как стабильного" населения растет численность людей в столице.
Потому государство это я бы метафорически называл княжеством, по образцу владений немецких князей в Священно-Римской Империи - некая автономная политическая единица, с переменным уровнем суверенитета и не самыми твердыми границами, которая обладает каким-то одним "настоящим и современным городом".

Македония практически идеально ложится в образ периферийной территории эпохи "заката".
Можно сравнить с Молдавией: на 1990-й - 4,3 млн, на 2000-й - 3,6 млн., на 2014-й (перепись) - "По предварительным итогам переписи населения 2014 года, учтённое наличное население составило 2 913 281 человек, в том числе 329 108 человек, пребывавших на момент переписи за границей, но учтённых членами их семей (без учёта населения Приднестровья)".

И тут возникает принципиально новый момент.
Если до 20-го века низшей точкой падения "структурности" были сельские общины, то сейчас, при бегстве людей из села и механизации - что будет новой предельно малой социальной группой, которая может поддерживать "воспроизводство человека и цивилизации"?
Понятно, что если разваливается цивилизация вообще, то сельские общины - рулят. Автаркия.
Но что видим сейчас?
Есть глобальные структуры, которые не умирают даже в случае потери 40% населения.
Вы добываете условный марганец, который нужен мировой экономике. Вы больше не делаете сталь из марганца, не делаете нормальных легирующих добавок (или делаете их мало) - но саму руду у вас купят. У вас сохраняется минимум людей в деревне? Но экспорт волокон конопли - технологически возможен. /дальше длинный список полезных ископаемых, полуфабрикатов или чисто сборочных изделий/.
Участие в глобальных цепочках позволяет части людей купить лекарства/приборы/услуги без которых современный горожанин умирает раньше, чем начнет приносить хоть какую-то пользу.
Ура глобализации?
Но эти же цепочки вымывают население и, что тоже важно, позволяют снижать зарплату до такого уровня, что осуществляется передача ремесленных навыков без смены поколений. То есть оплачивать воспроизводство человека (от детского садика до крематория) - дорого, а вот оплачивать воспроизводство специалиста (школа в стране происхождения, как бы бесплатная, тут курсы, несколько лет образования и всё) - можно.
Но обучение специалиста может растянуться. Хирурга толком за три годика не научишь (научить-то можно, но потом лечиться у него страшно). Какого-нибудь наладчика горных комбайнов тоже надо учить много лет. Потом постоянно переучивать и пылинки сдувать.
Ну а самый ценный кадры в технократических цепочках - инженер-разработчик.

Тут надо провести определенную аналогию.
Когда в каких-то местностях серьезно переходили к земледелию - то группы охотников-собирателей там либо вообще исчезали, либо оттеснялись на периферию (единственное исключение - рыбаки). Охотой могли промышлять самые разные личности, однако устойчивые общины охотников - что-то экзотическое. Собирательство сменило объект - с природы на общество (цыгане).
При том крестьянская община - вполне себе воспроизводится самостоятельно, как она выглядит сравнительно хорошо известно.

Что видим сейчас: сельское население не воспроизводится (молодежь валит в город, урбанизация), традиционное индустриальное население стареет (малодетная семья), есть религиозные исключения (ортодоксы в разных религиях), но они существуют, пока есть обеспечивающая их государственность /Израильские ортодоксы, американские амиши и т.д. - сами себя не защитят/.
Как будут выглядеть общины когнитариев??? Как идет конкуренция за их размещение? Как они соотносятся с чисто производственными цепочками? Как себя будут осознавать сами когнитарии?

В итоге получаем сложное сочетание: если государственная бюрократия рождалась, "сидя" на сельских общинах, потом, в индустриальную эпоху, опорой стали заводские коллективы, то сейчас первые и вторые как бы истончаются - нужна пересборка
Tags: Будущее
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments