March 7th, 2015

Обесценивание вопроса...

Год назад слова "не надо начинать первыми" - значили очень и очень много.
Многие стали понимать, что мир хрупкая вещь, и если его разрушить, то потом не долго не склеить. Попытка придержать коней, остановиться, как-то образумиться - казалась очень реальной.
Когда началось длинное осеннее перемирие, требование "не начинать первыми" - снова висело в воздухе. Блогеры (не все) твердили как дятлы - не срывать перемирия. Первыми не начинать. Только отвечать. И в интревью с военными проскальзывали слова "но первыми мы не начнем".

Уже месяц я почти не замечаю этих слов в информационном пространстве. Или они стали настолько малозначимы, что сознание не цепляется за них. Идет игра вокруг отвода-привода артиллерии - и обе стороны резво обвиняют друг друга в фальшивом отводе (наблюдатели ОБСЕ отрабатывают номер). Но ведь это совсем другой уровень постановки вопроса! Частность, которая закрыла собой небо...
Есть рассуждения "когда", "как", "для чего".
Есть  - "сколько потеряем".
Но идея о том, что если каждая сторона не будет стрелять первой, то мир может установиться  - теперь мертва. Не только в головах солдат (там-то она еще летом дух испустила), еще и в медиа-пространстве.
Обе стороны не сомневаются, что противник выстрелит. И что будет еще один раунд.
Победа стала важнее сохранения перемирия/ статусу кво/ отсутствия смертей прямо завтра. Потому отвод тяжелых вооружений, конечно, показывают. Но обе стороны думают, как ловчее начать...


"Когда" - вопрос открытый. Многие были уверены, что осенью под выборы какая-то из сторон точно решится, а нарыв прорвался зимой. Сейчас тоже называются сроки "как только подсохнут дороги", а в реальности пауза может затянуться чуть не до июля. Но обе стороны знают, что придется начинать...

Завитушки на исторических "штампах"

"Кровавая Мэри" - последняя католическая королева Англии - обычно подается зрителю в двух вариантах:
- юная дама при дворе своего отца, Генриха VIII - миловидная особа на периферии событий:
- заболевшая, мрачная, фанатичная тётка, которая уже сожгла какое-то количество еретиков, и, сходя в могилу, грозит смертью своей сестре Елизавете.

Между этими двумя картинками - целая война, в которая Мария Тюдор вполне серьезно дралась за свою жизнь, победила и заняла трон отца (и брата). Это всё называется "Кризис престолонаследия 1553-го года".

Понятно, отчего этот яркий сюжет лежит под сукном. Поначалу просто разочарование: знать и народ оказались не в восторге от правления Мэри. А потом методичная пиаровская работа младшей сестрички - Елизаветы. Борьба с католиками, с Испанией, с Великой армадой, творимый национальный миф - всё это требовало "крайних". Поэтому история триумфа принцессы затерялась в глухих годах между "Принцем и нищим" Марка Твена и "Золотым веком" Елизаветы...