beskarss217891 (beskarss217891) wrote,
beskarss217891
beskarss217891

Categories:

Небольшие рассуждения о магии

Бескаравайный С.С.

ФЕНОМЕНОЛОГИЯ МАГИИ
Пролегомены к опытам классификации магов

Г-н Крукс начал исследовать спиритические явления приблизительно с 1871 г. и применял при этом целый ряд физических и механических аппаратов: пружинные весы, электрические батареи и т.п. Мы сейчас увидим, взял ли он с собой главный аппарат, скептически-критическую голову, и сохранил ли до конца в пригодном для работы состоянии.
Ф. Энгельс. Диалектика природы

Исследование магии с самого начала ставит перед нами проблему, не решив которую, дальше можно и не двигаться. Что понимать под магией, каков предмет исследования?
В большей части источников магию пытаются свести к трем основам: символьности, обрядности, легендарности – словом, к некоей визуально доступной системе, которую можно изложить, записать, иллюстрировать. Люди собирают коллекции волшебных знаков, магических ритуалов и старинных легенд. Издаются впечатляющие тома, переплетенные в телячью кожу и снабженные прекрасными гравюрами. Собираются семинары и шабаши.
К сожалению, любая попытка сделать именно так – сфотографировать, запротоколировать, срисовать - обречена на провал, потому как содержит в себе не снимаемое противоречие. Ведь с одной стороны, магия – нечто априорно доступное человеку (пусть и не всякому), а значит наблюдаемое. С другой стороны, все, что можно описать, разложить на составляющие – неизбежно утрачивает качества исключительно человечности. Ведь записанное «нечто» можно механизировать, автоматизировать, переложить с человеческих плеч на оси и платы машин. Как только магия механизируется – она перестает быть магией. Вы ведь не назовете магом человека с электрошокером, а ведь по представлениям дикаря – он держит в руках силу молнии.
Даже больше – как только мы можем сказать, что «магия» это четко установленный набор свойств, что содержится в некоем человеческом умении, пусть и специфическом, но строго привязанном к носителю, то и здесь уже нельзя настаивать на волшебстве. Это всего лишь искусство. А с искусниками – поэтами, музыкантами, художниками – государство научилось работать так давно, что и добавить к этим умениям интересные комментарии очень трудно. Всё уже известно.
Поэтому описание, классификация и анализ магии связан с её принципиальной нефиксируемостью, необъективируемостью. Сфотографированная магия – это как мысли, слитые в пробирку. Аналитическая магия – это рецепты аптекаря, фокусы и шарлатанство. Не больше.
Так же перед началом анализа следует провести различие между лишь непознанным и непознаваемым. Непознанное – это явление, в котором просто еще не разобрались до конца. С таким работать умеют. Достаточно вспомнить, как делали бомбу: не наблюдая в микроскоп ни одного отдельного атома, физики умудрились организовать гриб над Хиросимой. Другое дело – непознаваемое. Как загнать в границы явление, которое все время может преподнести нечто новое? Автор этих строк – оптимист, и уверен, что весь мир всего лишь еще не познан. Но мало ли, как оно выйдет?
Как же тогда обходиться магией?
Маг, со всем своим волшебством, оперирует в объективной действительности. Чем бы не была магия (в данном исследовании нас это не интересует), она имеет дело с атомами, колебаниями среды и гравитационными полями. От них никуда деться не может. Поэтому действия мага вычисляются следовым методом – и отображаются post factum в метрах, килограммах, секундах. Если же обобщить эти воздействия – то можно сказать, что магия искажает уже созданную в наших головах картину мира. А что является основой этой картины? Причинно-следственные связи.
След магии – это их нарушение.
Разумеется, мы можем воображать бесконечно могущественных магов, скажем, каннибалов, которые ежедневно копируют нас, чтобы в параллельном измерении со вкусом пообедать нашими двойниками, при том, что мы ничего не замечаем. Но если следов никаких нет – то где гарантия, что нашими копиями и не завтракают, и не ужинают? Что наши копии не выбирают президентами и не обожествляют? Не заставляют их убирать лошадиный навоз или подстригать кактусы? В параллельных измерениях. Словом, при желании можно накрутить бесконечно большой клубок выдумок. Так бывает, когда смотришь десятый исторический фильм по поводу одной и той же битвы. Выясняется, что полководец чего и кому только не говорил – практически и битвой не руководил, а лишь изрекал афоризмы.
Словом, надо прикручивать вентиль фантазии. Нужны реальные нескладности в мире.
Тут немедленно возникает вопрос – как же это мы провозгласили, что магию нельзя сфотографировать, и при этом требуем реальных свидетельств? Нет никакого противоречия. Мы ведь не требуем фотографии волшебства – а лишь твердого доказательства отсутствия логики в событиях. Не предмета, который под платком, а лишь обоснования, что так платок сам по себе лежать не может.
Вот та основа, на которой лишь и можно классифицировать магию, составлять разряды магов.
Существуют ли проблемы собственно классификационные?
Да.

Первая из них – насколько разумный субъект контролирует магические силы. Только мы классифицируем товарища Сидорова как экстраординарно могущественного мага, проходящего все тесты, как выясняется, что на следующий день он и солонки в воздух поднять не может, и номера выигрышных лотерейных билетов не угадывает. Как быть? Вероятно, можно использовать критический уровень расхождения между психикой мага, как системой, и магией – тоже как системой. Если в течении контрольного природа объект получает от волшебства одни неприятности – он лишь игрушка в руках неких сил (кстати, не помешает проверка на мазохизм). Какова продолжительность контрольного перирода? Здесь нет единого рецепта. Надо ориентировать по обстановке. Хотя, разумеется, в результате всех перепроверок многие маги почти неизбежно попадут в категорию искусников.
Вторая проблема – именно в следовом характере методов. Мы рассматриваем тень магии, её проекцию на наши представления о мире. Это все равно, что судить о детали по её даже не чертежам, а наброскам. Не упускаем ли мы чего-то уникального, некоего качества, понимание которого существенно облегчит нам жизнь. Возможно. Удастся сделать много разных проекций на объективную действительность – отображение будет адекватным, не удастся – получатся несообразности.
Но это предварительные проблемы. Что же положить в основу классификации?
Само по себе искажение причинно-следственных связей может носить количественный и качественный характер.
Количественное изменение – если можно одновременно изменить множество однородных связей. Скажем, заставить все атомы некоего тела двигаться в одну сторону.
Качественное изменение – в сложности тех новых цепочек причинно-следственных связей, которые может создать маг. Для этого, понятно, ему необходимо проследить, сознательно или бессознательно, оригинальные связи. Это уже почти интрига.
Итак, мерой определения последствий действий мага будут килограммы, метры, секунды, человеко-часы и проценты государственного бюджета. Но его действия (нам непонятные), непосредственно сравниваемые с окружающим миром, можно измерять в килобайтах. Ведь причинно-следственные можно выразить как совокупность информации.
Тут немедленно возникает старая как мир проблема – эффективность действий мага. Одного и того же результата можно добиться и булавочным уколом, и ударом дубиной. В то же время одни и те же усилия могут вызвать совершенно различные последствия. Представим себе некоего магического великана, который появляется в безжизненной пустыне, хватает первый попавшийся валун и разбивает его о свою голову. После чего исчезает. Изменилось ли что-то в пустыне – по большому счету? Да ничего. В тоже время другой маг, обладающий возможностями предвидения, сжигает один единственный документ, лежащий в сейфе некоего политика. Последствия могут быть самыми различными – от войны до элементарного развода. А если маг залезет в лабораторию передового ученого?
Как же быть с классификацией в таком случае?
Представим себе обычное течение событий как некий поток. Целеустремленные действия наподобие отдельных струй, однако же эти струи размываются турбулентностью, т.е. хаосом. Действия мага можно уподобить некоей внешней силе, которая создает, изменяет или гасит эти струи. Когда поток приходит к норме, к своему обычному течению, можно сказать, что действия мага закончились. Информационное отличие этой аномальной области от соседней – и будет тем количеством байт, которое соответствует вмешательству. Начальный, среднеэтнропийный уровень событий - определяют наши знания о мире. Глубже них, как правило, проанализировать событие трудновато.
С приведенной моделью возникает целый ряд сложностей, однако же опираясь на неё - затруднения можно преодолеть.
Во-первых, как быть с бесконечным характером связности любого предмета и мира. Ведь любо объект, любое событие, имеют бесконечно большое число предпосылок, связей с другими событиями, и последствий. Общая рябь этого потока, тот самый среднеэтропийный уровень взаимосвязанности событий, и будет задавать предел исследовательского поля всякого явления. Онтологически любым своим действием маг ломает бесконечно большое число связей – но учитывать надо лишь те, что отличаются от случайных движений. Представим: была какая-либо финансовая аномалия в прошлом, и она будто бы отозвалась в настоящем. Но если к точно таким же последствиям в цифрах госбюджета могло привести случайное падение стакана, работа престарелого астронома в местной обсерватории, перебегание правительственной трассы черной кошкой или случайный выигрыш лотерейного билета – то нереально доказать, что на самом деле первопричиной есть столетнее колдовство.
Во-вторых, бывает так, что некое действие вызывает поток последствий, который не улегся до сих пор, и не уляжется практически никогда. Скажем, это изобретение алфавита. Или создание динамита. Или полет в космос. Здесь уже нельзя вести речь о взбаламучивании потока. Это, скорее, поворот потока, его радикальное увеличение. Последствия будут всегда. Казалось бы, если это магические действия, то перед нами образец и бесконечно большой силы и анализировать – бесполезно. Но нет.
Необходимо изучить внутренние закономерности потока. Разве не повернул бы он? Не расширился? Пусть не сейчас, пусть в другом месте, в другой форме. Но последствия были бы сходны. Колесо изобрел бы кто-то другой. Америку открыли бы позже. Промышленная революция могла случиться в Индии. И несть числа подобным неизбежностям.
Разумеется, специфика поворота – уникальна. Задаваемые стандарты почти невозможно изменить. А разница между действиями, вдохновленными силой одного человека, и вялотекущими – чудовищна. Но она эта δ – конечна, и она ограничивает силу вмешательства. Показывает если не предел сил, то предел оригинальности. Кроме того, на первое действие наслаиваются другие – поток, меняя форму, не меняет основу своей структуры. После гения приходят рационализаторы. Их действия понятны и предсказуемы. За неистовыми фанатиками следуют осторожные реалисты. Их действия еще более предсказуемы. Энтропия берет своё. Так же возникают противоречия в толкованиях последствий. Как это понять? Допустим, некий маг совершает действие с бесконечно большими последствиями, желая сохранить и приумножить своё потомство. Но с течением времени внутри самого потомства вспыхивают розни, и каждая из сторон пользуется последствиями этого магического действия. В итоге, к этим последствиям получают доступ посторонние люди. Таким образом, действие сохранилось, но его направленность – утратилась.
Если мы последовательно будем рассматривать аналогию с потоком – напоремся на старую проблему. Ведь, наши представления о бесконечном и безбрежном потоке событий – расширяются. То, что раньше могло быть загадкой – ныне объяснимое «перемещение» струй в потоке. У этого перемещения есть причины, следствия и никакой магией тут и не пахнет. На таком основании всю магию можно объявить лишь первой ступенькой нашего познания мира и с чистой совестью оборвать этот текст. Эта версия имеет право на существование и, в принципе, наиболее нетерпеливые читатели могут прямо так и сделать. Но если рассматривать её только как одну из версий, отражающую лишь некоторые аспекты перехода от статической картины понимания магии к динамической, то проблему можно отложить «на потом».
Перебрав основные проблемы, можем ли мы указать некоторые дополнительные морфологические черты будущей классификации?
Попробуем.
Абсолютная классификация магов, со всеми отступлениями, неизбежными частными случаями, уточнениями – должна отражать все наши знания о мире. То есть превратиться в энциклопедию. Ведь существует бесконечно большое число нарушений суммы законов природы. Представим себе мага, который нарушает только закон Гука. Или только правило фаз Гиббса. Составлять их полный каталог – значит стать врагом своему психическому здоровью.
Следовательно, мы должны отмечать лишь качественно новые возможности, которые появляются у магов очередного уровня, и которые принципиально недоступны для их менее способных коллег. Указывая количественные и качественные пределы информационных отклонений.
Каковы примеры подобных уровней? Если уж речь зашла об информации – как быть с аналоговыми и «цифровыми» способностями? Мы, повторяю, ничего не можем сказать непосредственно о магии, но действие человеческой психики, которая с ней контактирует – рассматривать должны. Исчисляет ли маг все связи и отношения, или лишь накладывает на предметы некие образы, уже имеющиеся у него в сознании? Насчет молекул пропана, индиготиновой кислоты или рентгеновского изучения – сказать трудно, однако психика другого человека, как предмет воздействия, сродна психике самого мага. Следовательно, аналоговое воздействие на неё – проще в исполнении.
Кроме того маг может воздействовать на систему как с помощью её внутренних возможностей, так и с помощью внешних. Внутренние возможности системы означают включенный двигатель машины, разведенные пары локомотива, организм, преодолевающий болезнь, словом, перераспределение либо активацию имеющихся резервов. Но что тогда внешние? Воткнутый в розетку штепсель? Костыль? Это лишь начальный уровень. Представим себе горсть железных опилок – за счет внутренних резервов они не могут самоорганизоваться в квадрат или треугольник. Лишь внешнее магнитное поле понудит их к этому. Так и воздействие мага, по идее, должно заставлять работать машины и жить организмы, в которых уже не осталось к этому возможностей.
Установив всю эту совокупность предпосылок – можно приступать к исследованиям.

Tags: Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments